Реклама
У вашей покорной слуги, автора этой статьи, была давняя мечта: увидеть сайгаков своими глазами. Не настолько давняя, как эти пережившие мамонтов животные, конечно, но будь она вином, могла бы уже считаться марочным, а то и коллекционным. Хорошо, что сайгаки – не Париж, и претворив желаемое в реальность, можно спокойно продолжить жить, став чуточку счастливее, и даже написать по следам поездки этот репортаж.
Два часа на легковушке из Астрахани до Лимана, ещё полтора на «УАЗ Патриот» — по бездорожью, да такому, что слегка укачивает, но за это степь и не думает извиняться, — и вот мы в государственном природном заказнике «Степной». И мы приехали не чтобы узнать, сколько гектаров он занимает, сколько сайгаков насчитали специалисты, когда территория получила охранный статус. Всё это при желании легко найти в открытых источниках. Нам хотелось другого. Как обычно в нашей постоянной рубрике «Как это работает», заглянуть за кулисы этой огромной степной жизни, где главные герои не умеют благодарить, зато прекрасно чувствуют, когда им больше ничего не угрожает. Познакомиться с людьми, которые не просто ходят на работу, а день за днём отвоёвывают у пожаров, браконьеров и суровых капризов природы право сайгаков жить на своей земле. Понять, как посреди практически бескрайнего ничего удалось создать целый маленький мир, где есть место человеческой заботе, удивительным историям и даже кошачьим семейным спектаклям с репетицией длиною в год. Заглянули, познакомились, поняли. И хотим теперь рассказать об этом вам.
От инспектора до директора
У каждой большой истории свое маленькое начало. У этой оно почти киношное. В 2013 году прежний руководитель «Степного» пошёл на повышение. В один из дней он просто сообщил об этом приехавшему на работу инспектору Владимиру Калмыкову, трудившемуся тут с момента основания – 5 апреля 2000 года. Дескать, теперь ты здесь главный. Вот только здесь – это где? Это сегодня мы сидим в уютном домике, пьем чай и слушаем этот рассказ, но домика этого тогда еще не было и в помине. А сайгаки — были, но намного в меньшем количестве.
И вот Владимир Георгиевич, возглавив «Степной», решил перестроить саму систему его работы. Тогда-то посреди степи и появился кордон и служебные домики, где инспекторы могли жить во время смен. Строили, обустраивали, привозили необходимое. Постепенно место, которое поначалу было просто абстрактной точкой среди бескрайнего пространства, стало настоящим домом.
Наблюдательная вышка тоже родилась не в кабинетах и не на страницах красивого проекта. Её изготовили на заднем дворе дома директора. Помогали сельские мужики, которым была небезразлична судьба заказника и его обитателей. Потом конструкцию ещё предстояло доставить в степь и собрать на месте. Задача, прямо скажем, не из тех, что решаются одним телефонным звонком. Но справились. Всем миром.
В этой истории, кажется, и заключён весь характер «Степного». Здесь многое держится на людях, которые не спрашивают сначала, что им за это будет.
Сегодня в заказнике 18 сотрудников. Директор, бухгалтер и 16 инспекторов. Инспекторы работают сменами. Обычно трое суток проводят в степи, затем шесть отдыхают. Хотя слово «отдыхают» в данном случае хочется употреблять осторожно. После нескольких суток патрулирования, жары, ветра и бесконечных дорог восстановить силы тоже нужно уметь.
Смена начинается не с кофе и просмотра ленты соцсетей. Один сотрудник остаётся заниматься хозяйством и кухней, остальные отправляются в объезд. Утром один маршрут, после обеда другой. Осмотр территории, профилактические беседы с фермерами, наблюдения за животными, проверка состояния инфраструктуры.
Вечером всё сделанное записывают в журнал. Где побывали, с кем беседовали, что обнаружили, какие работы выполнили. Если поменяли или покрасили информационный знак, составляют отдельный акт. Если нарушений нет, так и пишут.
Здесь вообще много бумажной работы для места, где бумаги, казалось бы, быть не должно. Но степь нельзя охранять на одном энтузиазме. Нужна система, в которой каждый знает свой участок ответственности. Причём обязанности инспекторов давно вышли за рамки привычного представления о человеке, который следит, чтобы никто не нарушал правила. Они ещё и наблюдатели, исследователи, строители, механики, водители. Когда нужно, повара. Когда случается беда, пожарные.
Всё это не фигура речи. В «Степном» нет собственного научного отдела, однако здесь ведут наблюдения за сайгаками. Записывают количество встреченных животных, координаты, сведения о перемещениях. Данные передают в Москву, в Институт проблем экологии и эволюции имени А. Н. Северцова РАН. Работа, которой, по словам директора, сотрудники занялись по собственной инициативе.
«У нас нет отдела научного. У нас просто инспектора. И вот эту работу мы ведём», — говорит он.
Получается удивительная вещь. Человек утром проверяет степные дороги, днём разговаривает с фермерами, а вечером его наблюдения становятся частью научного мониторинга. От инспектора до директора здесь действительно одна команда. И расстояние между должностями куда меньше, чем между заказником и ближайшей асфальтированной дорогой.
Если долго по тропинке, если долго по дорожке
Выйдя из инспекторского домика и отправившись знакомиться с сайгаками, по дороге мы обращаем внимание на тропинки. Не автомобильные колеи, а тонкие линии на земле. Аккуратные, чуть примятые маршруты, по которым ходят сайгаки. Они не превращают степь в вытоптанный пустырь. Просто проходят, оставляя едва заметные следы своего движения.
У людей здесь свои дороги. У животных свои. И чем дольше смотришь на эту картину, тем яснее понимаешь: у степи и «Степного» есть собственный порядок. Его не нужно придумывать. Достаточно не разрушать. Наш собеседник говорит об этом без особых церемоний: «Потому что не сайгак у нас в гостях, а мы у сайгака».
Пожалуй, лучшего объяснения местной философии не найти. Директор вспоминает, что в 2013 году на территории было примерно 2-2.5 тысячи сайгаков. Сейчас их уже 40–50 тысяч. Это не просто цифры, которыми приятно отчитываться. За ними годы патрулирования, борьбы с пожарами, обустройства водопоев и постоянного присутствия людей, чья главная задача заключается в том, чтобы животным никто не мешал.
Кстати, сами сайгаки, похоже, к такому соседству привыкли. По словам инспекторов, они спокойно реагируют на служебные машины, а иногда приходят прямо к кордону. Мы и сами во время поездки увидели, как животных не особо пугает автомобиль. Машина останавливается, сайгаки тоже задерживаются. Можно наблюдать, фотографировать. Но, конечно, не стоит путать такое спокойствие с приручённостью. Это дикие животные, и именно такими они должны оставаться.
Много воды утекло
В степи вода значит гораздо больше, чем просто возможность утолить жажду. Здесь от неё зависит, кто придёт, кто останется и кому вообще удастся пережить очередной жаркий сезон.
За годы работы сотрудники заказника при поддержке спонсоров восстановили восемь скважин. Помогали разные организации, в том числе «ЛУКОЙЛ». Ещё две старые скважины удалось расчистить в этом году благодаря президентскому гранту. Некоторые из них пробурили ещё в 1950–1960-х годах. Потом законсервировали, со временем они забились и перестали работать. Теперь снова дают воду.
И результат можно увидеть не только днём. Возле водопоев установлены фотоловушки. Они фиксируют то, что человеческому глазу обычно недоступно: кто приходит ночью, кто задерживается у воды, кто осторожно появляется в кадре, когда вокруг ни души.
Сайгаки, волки, птицы. А ещё лисы, корсаки, барсуки, зайцы, тушканчики, ежи. В степи живёт гораздо больше существ, чем можно заметить за несколько часов экскурсии. Например, одна из фотоловушек долго наблюдала за дикой степной кошкой. Сначала животное избегало камеры. Сотрудники снова и снова пытались получить кадры, но кошка предпочитала не участвовать в съёмках.
Тогда камеру просто оставили на месте надолго. Прошёл примерно год, прежде чем осторожная героиня окончательно привыкла к незнакомому предмету. А потом однажды появилась перед объективом не одна. Она привела котят. Пятеро малышей играли прямо перед фотоловушкой. Год ожидания, и вместо одного осторожного силуэта целая кошачья семья устраивает представление. Это и есть настоящая награда за терпение. Не обязательно ловить природу за хвост. Иногда достаточно оставить её в покое и подождать.
Бояться как огня
Есть и еще одна стихия, диктующая в степи свои правила. Огонь. Враг, который приходит быстро и не разбирает, чьи здесь норы, гнёзда и тропы. Когда Владимир Калмыков возглавил заказник, пожары были серьёзной проблемой. Степь выгорала, тушить приходилось тем, что было под рукой. Потом появился трактор с плугом, позже более подходящая техника. Постепенно изменили сам подход к защите территории.
Заказник разделили на 12 секторов. Проложили дороги шириной около пяти метров. По ним инспекторы патрулируют территорию, но одновременно эти полосы служат противопожарными разрывами.
Если где-то вспыхнет трава, огонь можно попытаться локализовать в отдельном секторе, не позволяя ему пройти дальше. По словам директора, примерно с 2017 года крупных степных пожаров в заказнике удаётся избегать. А вслед за этим меняется и сама жизнь.
Там, где трава больше не выгорает регулярно, восстанавливаются условия для мелких животных. Появляется больше сусликов, полёвок, других обитателей степи. За ними приходят хищные птицы. Орлы, курганники, пустельги, орланы-белохвосты. Всё связано. Убери одно звено, и последствия почувствуют многие. Сохрани среду, и она постепенно начнёт возвращать своё разнообразие.
Калмыков рассказывает, что теперь в заказнике установлено 18 искусственных гнездовых конструкций, и все они заселены. Степь, которую удалось уберечь от огня, снова становится домом. И в этой истории у людей нет волшебной палочки. Есть трактор, техника, дороги, постоянная работа и понимание того, что легче предупредить пожар, чем потом считать потери.
Как сайгаки об лед
Пройти огонь и воду – недостаточно. И в степи – свои медные трубы. Летом здесь приходится спасаться от жары, а зимой опасаться не столько мороза, сколько оттепели. Казалось бы, что плохого в неожиданном потеплении? Но для сайгаков оно может обернуться настоящей бедой. Стоит подтаявшему снегу снова замёрзнуть, как степь покрывается ледяной коркой. Трава остаётся подо льдом, и животные, привыкшие находить себе пропитание самостоятельно, оказываются перед непростой задачей: корм вокруг есть, а добраться до него невозможно.
В такие дни у инспекторов «Степного» начинается особая работа. Вместо привычных объездов, вернее, в дополнение к ним, приходится отправляться в степь с запасами сена. Причём недостаточно просто привезти рулоны и оставить их посреди поля. Сотрудники находят места, где держатся сайгаки, и раскатывают сено по земле, чтобы животным было легче до него добраться. Так люди, которые большую часть года стараются не вмешиваться в жизнь своих подопечных, в нужный момент становятся для них настоящей службой спасения.
В этом году, рассказывает Владимир Георгиевич, такая ситуация возникала дважды. Из примерно 100 заготовленных рулонов использовали около 70. Через неделю погода наладилась, лёд оттаял, и сайгаки снова смогли кормиться самостоятельно.
Казалось бы, что здесь необычного? Привезли сено, разложили. Обычная хозяйственная работа. Но попробуйте представить эту картину целиком. Мороз, степь, техника, люди, которые едут не за заработком и не за благодарностью, а потому, что животным сейчас нечего есть.
Впереди новая зима. Калмыков считает, что запас желательно увеличить до нескольких сотен рулонов. Может быть, они не понадобятся. И это будет лучшим исходом. Но если снова придёт ледяная корка, сено должно быть готово.
За сайгака пять лет с гаком
Охрана сайгаков, конечно, не ограничивается водой, сеном и противопожарными полосами. Есть ещё браконьерство. Вернее, было. Калмыков вспоминает совместные рейды с полицией, задержания, уголовные дела. Один из последних эпизодов, о которых он рассказывает, произошёл в 2016 году и уже даже за пределами территории заказника. Тогда обнаружили добытых сайгаков и задержали нарушителей.
Но директор убеждён: важны не только задержания. Не менее значима работа с теми, кто живёт рядом со степью. Инспекторы регулярно беседуют с фермерами. Объясняют, чем грозит незаконная добыча животных и почему лучше заниматься собственным хозяйством, чем рисковать свободой ради браконьерской наживы.
Калмыков говорит об этом в своей манере, без дипломатических оборотов. Советует человеку лучше взять кредит на овец и кошару, работать и кормить семью, чем отправиться в колонию и оставить близких без поддержки. Убедительно? По крайней мере, жизненно.
По словам директора, непосредственно на территории заказника браконьерство удалось искоренить. Однако он не утверждает, что проблема исчезла повсюду. Сайгаки выходят за границы охраняемой территории, а там их безопасность зависит уже от гораздо большего числа людей. Именно поэтому охрана природы не может заканчиваться у шлагбаума.
Посмотри, как прекрасен этот мир
В «Степном» думают не только о сегодняшнем дне. Сотрудники проводят занятия, встречи и конкурсы для школьников. Детей привозят в заказник, показывают животных, дают возможность посмотреть на них в бинокль.
Для них это первая встреча с сайгаком не на картинке и не на экране телефона. И, возможно, именно после такой встречи ребёнок начинает понимать, почему нельзя стрелять в животное только потому, что оно оказалось рядом, зачем сохранять водопои и почему обычная степная трава на самом деле совсем не обычная.
Собеседник «Инфоштаба» вообще много говорит не о сайгаках, а о людях. О том, как меняется отношение к природе, как трудно удержать сотрудников, как важно передать следующему поколению не только знания, но и способность за что-то переживать. Можно спорить с его оценками современной молодёжи. Можно не соглашаться с тем, что раньше люди были другими. Но трудно не услышать главное: директор боится не столько за сегодняшние показатели, сколько за то, кто будет беречь заказник завтра.
И ещё одна вещь. Калмыков не сторонник превращения мест размножения сайгаков в туристический аттракцион.
«А это пусть будет как ясли, как роддом», — говорит он о таких территориях.
Фотографы, учёные, специалисты могут работать здесь при соблюдении необходимых условий. А вот массовое присутствие людей, по его мнению, способно нарушить тот покой, ради которого заказник и существует. Согласитесь, необычная позиция для человека, которому есть что показать. Но, пожалуй, именно поэтому ему и есть что показать.
Степь широка, карман узок
В 2016 году в заказник приехал губернатор Астраханской области Александр Жилкин. Вместе с ним территорию посетил недавно назначенный глава Астраханской епархии митрополит Никон. Во время встречи разговор зашёл о зарплатах инспекторов. Девять тысяч рублей. Именно столько, по рассказу Калмыкова, тогда получали люди, которые патрулировали степь, следили за сайгаками, боролись с нарушителями и жили на кордоне вдали от привычных удобств.
Губернатор поручил тогдашнему руководителю региональной службы природопользования Игорю Краснову «до понедельника» подготовить документы для повышения оплаты труда. Вжух – и зарплата инспекторов выросла примерно до 25 тысяч рублей.
Прошло десять лет. И сегодня Калмыков снова говорит о деньгах. Не о грантах, не о стоимости оборудования, а о зарплате людей. Можно сколько угодно восхищаться энтузиазмом сотрудников. Можно рассказывать, какие они замечательные. И это будет правдой. Но энтузиазм не оплачивает коммунальные услуги, не покупает продукты и не ремонтирует автомобиль.
Владимир Георгиевич вспоминает, что в отдельные годы оборудование фиксировало на территории заказника экстремальную жару. Температура датчиков доходила до 63 и даже 75 градусов. Это не стандартные метеорологические измерения температуры воздуха, но представление об условиях работы даёт вполне отчётливое. А когда за тяжёлую работу платят немного, одной любви к животным может оказаться недостаточно.
Вместо послесловия
Мы уезжали из «Степного» той же дорогой, которой приехали. Но на этот раз почему-то уже не укачивало. Но штормило от обилия впечатлений и мыслей в голове.
В памяти оставались не только сайгаки. Оставались аккуратные звериные тропы, домики посреди степи, рассказ о вышке, которую собирали всем селом, и пятеро котят, однажды решивших, что фотоловушка вполне годится для семейного видео.
Оставались люди, которые научились не мешать природе и при этом помогать ей именно тогда, когда помощь действительно нужна. Владимир Калмыков несколько раз повторял, что сайгак здесь дома. И, пожалуй, это главное, что мы увезли из заказника. Сайгакам не нужны человеческие восторги, красивые отчёты и громкие слова. Им нужны вода, корм в трудную зиму, безопасная степь и возможность жить по своим правилам.
А людям, которые всё это обеспечивают, нужны техника, бензин, достойная зарплата и уверенность, что завтра их работа будет кому-то нужна.
Казалось бы, самое страшное уже позади. Животных, которые ещё недавно стояли на грани исчезновения, удалось сохранить, а их численность в заказнике выросла в десятки раз. Но директор уверен: расслабляться рано. И дело даже не в том, что степь может снова преподнести неприятные сюрпризы. Главная опасность в том, что однажды рядом с сайгаками может не оказаться людей, готовых их защищать.
«Я думаю, если ещё раз мы упустим этот момент, то больше мы его никогда не вернем», — говорит наш собеседник.
Да, однажды сайгаков удалось спасти. Но второго такого шанса может и не быть. И сайгаки, и люди пережили мамонтов. И здорово было бы и дальше следовать этой тенденции.
Портал проекта
